Нерпа теряет лёд — и шерсть. Что происходит с символом Байкала

Нерпа — единственный в мире пресноводный тюлень и один из главных символов Байкала. Её знают все: от школьников до туристов, которые приезжают на лёд ради той самой «фотографии с нерпой». Но за последние 15–20 лет у учёных появилось всё больше тревожных наблюдений. Нерпы стали быстрее «лысеть», а весенняя линька проходит не так, как раньше. Причина — раннее таяние льда на Байкале.

К таким выводам пришли исследователи Байкальский музей СО РАН. По их данным, изменение климата уже влияет на поведение и физиологию эндемика.

Нерпа живёт до 50 лет. Сегодня её численность на Байкале превышает 130 000 особей. Каждый сезон рождается в среднем 10–15 тысяч детёнышей.

Размножение напрямую связано со льдом. Самки устраивают снежные логова в торосах — ледяных нагромождениях. Внутри такого укрытия появляются белёки. Первые 2–3 недели жизни они проводят в снежной «комнате», защищённой от ветра и хищников.

Белый мех помогает маскироваться, но он слишком редкий, чтобы выдержать холодную воду. Новорождённые не умеют плавать. Им нужно время, чтобы окрепнуть и перелинять — сменить детскую шерсть на плотный взрослый покров. Только после этого они могут выходить в открытую воду. Если лёд разрушается раньше срока, малыши оказываются без укрытия и без шанса нормально пройти этот этап.

Лёд важен и для взрослых нерп. Зимой они живут под его толщей, используя дыхательные лунки. Весной выходят на плавающие льдины — греются на солнце и линяют. Линька обычно длится до второй половины шестого месяца. Это обязательный процесс обновления шерсти, от которого зависит терморегуляция и общее состояние животного.

В 2020 году учёные зафиксировали печальный факт: в пять месяцев более 80 % наблюдавшихся нерп имели признаки незаконченной линьки. Животные просто не успели полностью сбросить старый мех. Лёд сошёл слишком рано.

По словам специалистов, преждевременное исчезновение плавучих льдов лишает нерп привычного «субстрата» для линьки. В результате процесс идёт с нарушениями. На этом фоне исследователи выдвинули гипотезу: раннее таяние льда может быть связано с развитием алопеции — частичной потери шерсти. Первые подобные симптомы начали регулярно фиксировать примерно 15–20 лет назад, когда весенний ледостав на Байкале стал сокращаться.

Для дикого животного состояние шерсти — вопрос выживания. Мех защищает от холода, участвует в теплообмене. Если линька проходит неправильно, организм испытывает дополнительную нагрузку. Это может отражаться и на репродуктивной функции.

В 2025 году профессор Аркадий Матвеев отметил, что раннее таяние льда весной способно привести к гибели части белёков. Если тёплые зимы будут повторяться ежегодно, численность вида может начать снижаться.

Проблема в том, что разрушение снежных логов происходит раньше, чем детёныши готовы к воде. Они оказываются на открытом льду или прямо в холодной воде, не имея достаточного слоя подкожного жира и взрослого меха. В таких условиях шансы на выживание резко падают.

Пока, по оценкам учёных, критической угрозы популяции в ближайшие годы нет. Нерпа — вид с высокой экологической гибкостью. За тысячи лет она переживала разные климатические колебания и умеет приспосабливаться.

Наблюдения последних лет показывают: нерпы всё чаще выходят на прибрежные участки суши. Некоторые самки используют берег для отдыха и даже для выращивания потомства — поведение, более характерное для морских тюленей. Возможно, солнечные лучи играют здесь важную роль: пребывание на солнце положительно влияет на состояние кожи и шерсти.

Есть и парадоксальные изменения. Учёные отмечают, что в последние годы нерпы стали более упитанными и легче переносят зиму. Вероятно, изменения в ледовом режиме влияют и на распределение кормовой базы. Более продолжительный безлёдный период может давать дополнительные возможности для питания.

Однако этот эффект не отменяет главного: биология нерпы тесно связана со льдом. Это не просто часть пейзажа, а основа её жизненного цикла — от рождения до линьки.

Для нашего региона нерпа — не абстрактный объект научных исследований. Это эндемик, которого нет больше нигде в мире. Это живой индикатор состояния Байкала.

Фото: nkj.ru