Вслед за Колчаком - Кропоткин?
После открытия - впервые с 60-х годов прошлого века - очередной именной таблички на фронтоне Иркутского краеведческого музея вопрос: «А не занять ли нам все остальные или хотя бы часть?» - уже не кажется крамольным.
Уже прозвучали имена нескольких, несомненно, достойных ученых - вплоть до академика Галазия, которого многие из нас помнят лично. Но мне бы хотелось внести свою лепту в разговор и выдвинуть предложение, способное восстановить справедливость в деле, которому вот уже добрых 140 лет.
В 1862 году, сразу по окончании Пажеского корпуса, в Сибирь прибыл князь Петр Кропоткин. По знатности рода и успехам в учебе он мог бы получить место в любом гвардейском полку, но выбрал Амурское казачье войско, немало шокировав высший свет форменной папахой собачьего меха. После исполнения нескольких поручений высшего командования летом 1864 года урядник Кропоткин отправился в экспедицию через хребет Большой Хинган. В те времена эта фраза означала буквально следующее: пройти населенную неизвестными народами область размером 750 на 900 верст (то есть, с небольшим преувеличением, 1500 на 1900 км) в город Мерген, где до Кропоткина побывали лишь два европейца - иезуиты, определившие географические координаты места. Этот рейд, проделанный Кропоткиным по документам «иркутского купца второй гильдии Петра Алексеева», не идет ни в какое сравнение даже с вымышленными приключениями любого Джеймса Бонда и Фродо Бэггинса.
Попутно с решением военных задач (был снят буссолью и описан путь к Тихому океану, исследования были использованы при строительстве железной дороги) Кропоткин открыл неизвестную ранее вулканическую область, нагорье на большом Хингане и много более мелких деталей пейзажа.
В июле - августе того же года экспедиция под руководством Кропоткина составила карту реки Сунгари. Летом следующего, 1865 года на собственные средства он отправился в месячную экспедицию по долине Иркута и Саянам - 1300 км в общей сложности. С мая по сентябрь 1866 года была экспедиция от Ленских золотых приисков до Читы: 1200 км по местности, где не было даже охотничьих троп! За «отчет об Олекминско-Витимской экспедиции» Петр Кропоткин получил золотую медаль Русского географического общества, а спустя десятилетия Владимир Обручев назвал его именем целый горный хребет.
Князь, в письмах к брату жаловавшийся на недостаточное образование, стал серьезным ученым, его отчеты затрагивали проблемы географии, вулканологии, геологии, этнографии, гляциологии, метеорологии. Сказывалось его влияние и на экономику: благодаря экспедициям Кропоткина были открыты месторождения золота, а уже действующие прииски получили короткие удобные пути до обжитых мест. Пещеры на мысе Кадильном были описаны (кажется, впервые) едва ли не в порядке развлечения.
Уволившись с военной службы, Кропоткин поступил на учебу в Санкт-Петербургский университет, а вскоре был избран секретарем Отделения физической географии РГО. В 1870 году, при подготовке плана исследований Крайнего Севера, князь-ученый предсказал существование архипелага, находящегося севернее Шпицбергена. Спустя три года его открыли австрийские путешественники и назвали Землей Франца-Иосифа.
Свои полевые исследования (в том числе материалы экспедиций в Финляндию и Швейцарию) Кропоткин обобщил в печатных трудах: «Отчет об олекминско-витимской экспедиции» (в «Записках Имп. Русск. Географ. Общ». СПб., 1873, т. 3); «Общий очерк орографии Вост. Сибири» и «Материалы для орографии Восточн. Сибири» (Там же. СПб., 1875, т. 5); «Исследования о ледниковом периоде» (СПб., 1876, вып. 1); был редактором отдела о России во «Всеобщей географии» Элизе Реклю.
Едва ли в списке ученых найдется имя, более достойное своего места на фронтоне музея. И если такое решение будет принято, столица Восточной Сибири отдаст свой долг уважения тому, кто открыл для России значительную часть Сибири и Дальнего Востока.
При подготовке материала использована книга Н.М.Пирумовой «Петр Алексеевич Кропоткин»
