Виктория Боня отправила лесом иркутских «медведей»

Google maps в мае подкузьмил иркутским единороссам. Обновил свои карты и космоснимки. И на них непригляднейшим образом проявились огромные массивы сплошных вырубок леса в Сибири.

Так, очень доходчивый ролик сделал путешественник и блогер Женя Добро. По кадрам видно, что проплешинами покрылся не какой-нибудь там невезучий кусочек территории, а прямо необъятные просторы Иркутской области с заходом в Красноярский край.

И ладно бы отдельные блогеры, как вот отдельные заплатки на космоснимках, потихоньку гундели бы на своих страницах. Но, как на грех, тему заметила ставшая этой весной главным пророком в своем отечестве Виктория Боня и развела, по определению уязвленных лесных чиновников, плач Ярославны по поводу утерянных сибирских лесов. В ее видео как раз и используются кадры из ролика Добро.

Понятно, коварным Гуглу и Боне надо было давать мощный ответ. В сентябре выборы в Госдуму, у «Единой России» «Есть результат!». Результат-то точно есть, но какой-то отрицательный. Да, понимающий народ у нас все перетерпит и поймет, но леса Сибири – это одна из скреп, ресурс будущим поколениям, который, выходит, партия власти бездарно профукала.

После предпринятого мозгового штурма сразу в нескольких телеграм-каналах появились опровержения тезисов Виктории Анатольевны. Они сводятся к нескольким посылам.

1. В России заготавливается меньше 30 процентов древесины от разрешенного учеными.

2. Сверху не видно миллионов молодых сосенок.

3. С 2021 года площадь восстановленных лесов в Иркутской области превышает площадь вырубленных.

Наезжать на саму Боню побоялись, все-таки она в тренде, а региональный минлес под началом Павла Кирдяпкина – не Владимир Соловьев. Зато срочно распространили фотографии, как единороссы дружно садят саженцы хвойных деревьев, да еще и с закрытой корневой системой.

Не будем анализировать вообще все российские леса, которые, как утверждается, сильно недоосваиваются, но давайте взглянем на динамику по картам Сибири.

Такие изменения на одном участке приангарской тайги произошли за 35 лет. Производительность лесозаготовительной техники с годами растет.

Это 1991 год.

Это 2016 год.

Это 2026 год.

И так на огромных площадях!

И понятно, что в ближайшие годы на проплешинах точно не появится спелый хвойный лес, нужный лесозаготовителям. Да даже лиственный не появится, ему надо минимум 50 лет. И лесному бизнесу придется рубить еще не плешивые участки, потому что сворачивать этот самый бизнес никто не будет. То есть появившийся в период с 2016 года проплешины можно скопировать и смело перенести на оставшиеся зеленые участки, чтобы предположить ситуацию 2036 года. И это в лучшем случае – меньше рубить будут вряд ли.

И тут нельзя ругать региональные власти.

«Основные положения по проведению рубок ...» из приказа Гослесхоза СССР от 24.12.66 № 96:

«В качестве основного способа рубок главного пользования рекомендуются сплошнолесосечные рубки»; «В лесосырьевых базах механизированных лесозаготовительных предприятий при сплошнолесосечнных рубках допускаются следующие максимальные размеры лесосек: ... зона таежная, леса всех пород (кроме кедра): ширина – 1000 метров, площадь – 200 гектаров». В 1994 году предельную ширину сократили до 500 метров, площадь – до 50 гектаров, но принцип сплошных рубок так же господствует.

При этом во всех лесах при сплошных рубках устанавливается непосредственное примыкание лесосек как по короткой, так и по длинной стороне, просто с учетом срока примыкания. Сама идея экстенсивного лесопользования состоит в нацеленности на ускоренную вырубку спелых лесов. Правила позволяют срубить почти все в пределах крупной таежной территории за 20-30 лет. И эти правила никто не отменял.

А сейчас еще в распоряжении лесозаготовителей – комплексы, которые в разы превосходят технические возможности в советское время, плюс могут работать круглосуточно.

Так что ошибка Бони только в том, что она называет критикуемый процесс «воровством». Это не воровство, а обычная, соответствующая всем действующим нормам практика.

И здесь переходим ко второму вопросу – интенсивности лесовосстановления. Да, Лесной кодекс обязывает лесозаготовителей проводить его в обязательном порядке.

В ответ Боне уже написали, что «в рамках федерального проекта «Сохранение лесов» с 2021 по 2025 год работы провели на площади 799,1 тысячи гектаров. С 2021 года площадь восстановленных лесов превышает площадь вырубленных и погибших – показатель держится на уровне 104,5 процента. Проще говоря – сажаем больше, чем теряем».

Например, официальные данные статистики: в 2025 году Иркутская область планировала мероприятия по лесовосстановлению на территории общей площадью 122,6 тысячи гектаров. Из этого объема 18,4 тысячи гектаров – искусственное, комбинированное – на площади 7,5 тысячи гектаров, естественным путем – 96,7 тысячи гектаров.

На уровне 20 тысяч гектаров (то есть 15-20 процентов от общего объема) искусственное лесовосстановление в период 2021-2025 годов ежегодно и проводили (ну, во всяком случае, по бумагам). Да и раньше было не больше. То есть за эти годы около ста тысяч гектаров посадок набралось в лучшем случае (искусственное восстановление и есть высадка семян и саженцев). Это еще если прижились.

Не мешать природе – не оставлять, например, после себя порубочные остатки. Но если за вырубленными делянами не следует хоть какой-то уход (а он, как правило, не следует) – вырубки сначала зарастают не хвойной порослью, а березой и осиной, ну или смешанными лесами с их преобладанием. Ничего в этом катастрофичного в обычных условиях нет, только вот новый пригодный к заготовке хвойный лес появится тут века через полтора. И то, если в лесу в целом сохраняется экологический баланс, если вокруг не вырубить все тотально, потому что даже семена-то откуда прилетят? А ведь в течение этих полутора веков (на самом деле хватит на куда меньшее время) тоже надо что-то рубить.

Недаром тот же Евгений Бакуров организовывал схемы с «санитарными» рубками. Было б что с размахом рубить – так рубил бы, раз некие ученые насчитали только 30-процентное освоение лесосеки.

Основные арендаторы лесов Иркутской области – «Сегежа групп» и группа «Илим». Первый пришел сравнительно недавно (но бережным лесопользованием никогда не отличался), второй давно, и прокуратура периодически ловит его на пренебрежении даже нехитрыми мероприятиями содействия естественному возобновлению.

В России в 2025 году производители заготовили 176 миллионов кубических метров дерева, следует из данных Рослесхоза. Регионы-лидеры – Иркутская область и Красноярский край, где вырубили 24 и 16 миллионов кубических метров круглого леса, соответственно.

Сегодня основной покупатель российской древесины – Китай. Как рассказывал вице-президент Segezha Group по работе с государственными органами, лесной политике и устойчивому развитию Николай Иванов, только в 2023 году компания отправила в КНР, примерно 80 процентов всего объема, который она производит в России. Группа «Илим» в 2024 году сообщала о том, что экспортирует в Китай половину своей продукции, закрывая «практически все сегменты, востребованные китайским рынком», и планирует только расширять поставки целлюлозы и картона...