Алексей Аксютенко: «Я не планировал, не планирую и не нарушаю закон». Эксклюзив Бабра

Неожиданный арест красноярского политолога Алексея Аксютенко оставил после себя множество вопросов. Журналист Бабра пообщался с Алексеем. Он в подробностях рассказал, как и из-за чего произошёл арест, как прошло время в ИВС, почему молчат некоторые анонимные телеграм-каналы и про гордость за тех, кто боролся за свои интересы.

– Информация о вашем задержании для многих стала большой неожиданностью.

– Знаете, это и для меня стало большой неожиданностью. Хотя об этом радостно писали боты в комментариях в моём телеграм-канале. Понятно, что арест готовился заранее. Причём заявление «Волонтёров победы» по большому счёту в деле не фигурировало.

И в целом оскорбление ветеранов, которое мне пытается приписать любимый телеканал Сергея Пономаренко, который точно знал, когда и во сколько состоится суд, о котором не знал даже я, никак вообще не оценивалось, потому что его попросту не было.

В деле есть две лингвистические экспертизы. Первую провели сотрудники полиции, в ней сказано, что в моих действиях нет никакого состава преступления.

Но полицейским, которым была поставлена задача арестовать меня во что бы то ни стало, о чём они, собственно, не стесняясь и говорили, результаты этой экспертизы не понравились. Поэтому в выходной день 8 мая они каким-то чудом нашли заведующую кафедрой философии СФУ, которая сделала экспертизу, полностью устроившую полицейских.

Она столько всего нафилософствовала, я читал и умилялся, где она всё это нашла в моей публикации, когда ничего такого не было. Была поставлена задача, и профессор, доктор философских наук, в выходной день активно поработала.

А дальше были письма от Пономаренко о том, что никаких согласований на проведение мероприятия не запрашивалось. Причём на запросы ответы приходили день в день. То есть запрос отправили 9 мая утром, в обед у полицейских уже был ответ. Вот такая завидная оперативность. Когда администрация так быстро отвечает на запросы, это достойно уважения.

Ну и остаётся только восторгаться, насколько оперативно сработали полицейские, которые не смогли поймать Гольдмана, но с удовольствием законопатили меня в ИВС.

– Были ли вы готовы к аресту?

– Конечно нет. Всё произошло неожиданно. Господа полицейские аж вчетвером явились ко мне домой. Почему – непонятно. К тому же им нужно было меня обязательно сопроводить, хотя я попросил повестку и пообещал прийти, куда нужно. Но была задача меня доставить.

Мы добрались до отделения полиции, я дал все пояснения, после чего мне сообщили, что меня нужно задержать. Хотя оснований для этого не было никаких, убегать я никуда не собрался, я ведь не депутат Заксобрания, чтобы убегать от полиции. Однако мне объяснили, что есть основания подозревать, что я сбегу и меня нужно посадить в камеру.

В камере у меня поднялось давление, меня отвезли в краевую больницу, предложили госпитализацию. Пока проходил обследование, полицейские меня отпустили, сказав, что сообщат, что делать дальше. После необходимой терапии, утром я отправился домой. А дальше произошла ещё одна удивительная история.

В тот день у меня с «8 каналом» был суд, который я выиграл. Хотя «8 канал» последние полгода рассказывал обратное. К сожалению для канала, он давно уже не всегда говорит то, что соответствует действительности.

На это заседание суда пришли полицейские, на этот раз их было шестеро, один из которых сокрушался, что мой телеграм-канал продолжает публикации. Из зала суда эти шестеро полицейских сопроводили меня на третий этаж, где уже был готов судья, который дал мне сначала полчаса, а потом два на поиск адвоката.

Так как был конец рабочего дня, видимо, судья торопился, как-то разом все решили, что можно и без адвоката. Тогда я попросил юриста, чтобы он хоть как-то представлял мои интересы.

И это понятно. Была государственная задача, которую нужно было решать. Признаюсь, мою веру в наше правосудие такой подход поколебал, но не очень удивил. А в какой-то момент я и вовсе перестал удивляться происходящему.

Во время составления протокола в разговорах звучала фамилия Пономаренко. Полицейские выходили, с кем-то советовались, шептали: «Да, да, сейчас, сегодня точно» и подобное. Всё это определённо имело отношение к делу.

– Как прошло время в изоляторе, чем вы занимались? Оказывалось ли на вас давление?

– Когда меня привезли в ИВС, он был полный, поэтому отправили в камеру, что называется, с «особым контингентом». Но это оказались абсолютно нормальные люди, каждый со своей историей. Мы подружились, мне помогли советами и напоили чаем. Никакого дискомфорта я не испытывал. Более того, мне было очень интересно. Мы разговорились про политику, а на следующий день меня перевели в другую камеру. Похоже, такие разговоры не приветствуются.

Можно сказать, в камере я времени зря не терял, читал книги, готовился к большой выездной лекции. Даже провёл несколько психологических консультаций для людей, которые со мной находились. В изоляторах ведь содержатся не отъявленные преступники, а обычные люди, которые по разным причинам попадают под административный арест.

Также каждый день сотрудники прокуратуры интересовались условиями содержания, так положено по регламенту. Но жалоб у меня не было.

Кстати, удивило, что кормят в изоляторе лучше, чем в больнице. Это внушает надежду, что люди, находящиеся под административным арестом, не испытывают особых проблем.

Я очень благодарен сотрудникам изолятора. Они были максимально корректны и вежливы. Единственный нюанс, когда выяснилось, что можно пользоваться телефоном, я записал тот самый кружочек. И, насколько понимаю, на следующий день некоторых сотрудников наказали. Жаль, если это так. У меня не было цели создавать им неприятности. В целом изолятор не вызвал негативных эмоций кроме того, что это, разумеется, ограничение свободы.

Никакого давления на меня не оказывалось. Никаких особых специальных мероприятий ко мне не применялось.

– Продолжите ли вы свою деятельность как и раньше?

– Я ничего не нарушал, закон не преступал. Несмотря на попытки полицейских или чиновников краевой администрации превратить меня в какого-то оппозиционера, неадекватного маргинала, у них это не получится.

Во-первых, я таким не являюсь. Во-вторых, моя позиция открытая и закон не нарушает. Даже та ситуация, которая произошла, настолько абсурдна, что не хочется её обсуждать.

Полиция считает меня организатором мероприятия во время прохождения бессмертного полка. При этом никто из полицейских, да и журналисты, которые активно в этом меня обвиняли, не сказали, где и когда прошло мероприятие и сколько людей в нём участвовало.

Более того, старший лейтенант, который составлял протокол, на мой вопрос, было ли мероприятие, ответил, что его не было: «Но нам сказали, что нужно вас наказать».

Наказать, но за что – непонятно. Фабула самого административного правонарушения настолько хлипкая, что кому-то в сером доме пришлось задействовать все ресурсы для того, чтобы приговор был именно таким.

Кроме того, было забавно, что на мою жалобу судья назначил рассмотрение дела на тот момент, когда я уже выйду из изолятора. И это такой своеобразный жест пренебрежения. Ведь подобные жалобы судьи должны рассматривать в течение суток с момента обращения. Но вот судья Бузук решил, что может себе позволить немножечко вольно прочитать эти требования.

Правда, после того как я записал кружочек, всё изменилось. На тот момент моя защита тоже подала жалобу. И рассмотрели всё-таки вовремя. Вот только результат остался неизменным, судья даже и не слушал, что ему говорили. Что ж, меня это тоже не удивило.

Что касается деятельности, да, буду делать то, что делал. Мне это нравится. Я не планировал, не планирую и не нарушаю закон.

– С вами связывают некоторые красноярские анонимные телеграм-каналы, которые перестали работать, когда вы оказались в изоляторе. Прокомментируйте, пожалуйста.

– Тут своя интересная история. Всё время суда, который был у меня с «8 каналом», журналист пытался привязать меня к определённым анонимным телеграм-каналам. Делал он это настолько непрофессионально, что иногда мне было его немножко жалко. С глуповатой улыбкой он говорил, что мы знаем, что вы ведёте. Но не мог ответить на вопрос, откуда знает и какие есть доказательства этого.

Что касается телеграм-каналов, которые замолчали. На самом деле всё делается очень просто. Например, если тебе нужно повесить на кого-то свою ответственность, ты можешь воспользоваться ситуацией и выключить канал. А дальше начинаешь кричать, чей это канал.

Посмотрите, кто громче всех кричит о том, кто и какой телеграм-канал ведёт. И вы поймёте, кому это на самом деле выгодно. Не буду называть имён, не могу быть уверен, что это именно так. Но такой вариант вполне возможен. Кто-то решил использовать мой арест по максимуму.

Это настолько глупо, что не знаю, как оценить. К сожалению, в последнее время власти и провластные журналисты совершают столько глупостей, что за них не просто обидно, а даже стыдно. Хорошо, что меня это не касается. Пусть они говорят что угодно хоть по федеральным каналам. Это всё домыслы и попытки переложить с больной головы на здоровую. Вообще журналистика – это немножко не про это, но не всем, видимо, об этом рассказывали в университетах.

Добавлю, что я очень благодарен людям, которые меня поддерживали. Горд за тех, кто боролся за свои интересы, несмотря на давление со стороны полиции. Эти люди большие молодцы, настоящие патриоты своей родины. И им удалось! Отстоять названия районов – это пусть небольшая, но победа.

И хотя совместные названия это какой-то странный, управленческо-административный формат, но даже такая уступка со стороны абсолютно негибкой власти Красноярского края и очень странной позиции губернатора Котюкова может считаться небольшим достижением.

В наше время опасно выходить на улицу с флагами, потому что это выражение собственного мнения, что не всегда приветствуется. Особенно администрацией Красноярского края. Но произошедшее показало, что люди ещё не окончательно разочаровались в своих возможностях. И это вселяет надежду.

После ареста Алексея Аксютенко Бабр в своём телеграм-канале «Красноярск. Бабр. Дальше некуда» (@kras_24) запустил опрос о том, кто же причастен к аресту политолога. Публикуем его результаты. После такого информативного интервью комментарии излишни.

В контексте:

Алексей Аксютенко – первая жертва муниципальной реформы Котюкова?

Фото: Алексей Аксютенко