Кто заказывал такси на Плющиху?
50 лет назад была снята культовая мелодрама «Три тополя на Плющихе» – одно из тех советских произведений, которые ныне вспоминаются в качестве кристально «оттепельных». Конечно, к 68-му году «оттепель» в стране вроде как завершилась; однако столь же душевно-теплого (пусть и печального), до блеска отточенного и вместе с тем внеидеологического фильма Советский Союз не производил и в гораздо более либеральные годы.
Из дальней деревни в Москву приезжает за покупками простоватая женщина Нюра (Татьяна Доронина), семейная, но несчастливая. Зато первый же человек, которого Нюра встречает в столице – обыкновенный таксист Саша (Олег Ефремов), – в одно мгновенье влюбляется в свою провинциальную пассажирку и не без робости назначает ей свидание в кино. Нюра и сама уже млеет, поет про нежность и соглашается на предложение таксиста, тем более что немыслимо ожидать чего-то неприличного или хотя бы неискреннего от человека с настолько интеллигентным лицом.
Великая песня Пахмутовой про Экзюпери, звезды и опустевшую землю как влитая вписалась в гениальную дождливо-музыкальную сцену, разворачивающуюся на двух передних сиденьях такси.
Это первый несомненный шедевр Татьяны Лиозновой, лучшего советского режиссера-женщины (по крайней мере в мейнстриме; королевой же отечественного артхауса была и остается Муратова). Снятые за несколько лет до эпохальных лиозновских «Семнадцати мгновений весны», «Три тополя» тоже оставили неизгладимый след в истории советского кино.
Здесь блистательные артисты – и, кстати, будущие соперники по театральным делам – Татьяна Доронина и Олег Ефремов в первый раз составили отменный экранный дуэт (позже они встретятся в картинах «Еще раз про любовь» и «Ольга Сергеевна», уже не шедевральных, но очень недурных). Здесь чуть ли не в последний раз черно-белый советский синематограф подарил миру образцовое произведение стопроцентно «авторского» кино, доступного при этом всем желающим (зарубежный мир, впрочем, об этом подарке не особо узнал).
Наконец, здесь негласно культивируемый советским искусством «конфликт города и деревни» (ибо конфликты кого и с кем дозволялось еще изображать?) разрешился самым благополучным образом: «город» и «деревня» попросту разошлись в «Трех тополях», как в море корабли. Жалко, что не встретились, конечно, но ведь про это и весь фильм – не столько про нежность, сколько про жалость.
