О раскулачивании школы

Доходит уже до фарсов. «Роснано», видите ли, мечтает ввести в школьную программу курс нанотехнологий. Зачем, почему, вместо чего должен этот курс войти в программу, неведомо, но — должен.

Главу департамента корпорации Соболеву спрашивают: «Что конкретно читается на этом курсе?» Она заводит модную мантру: «Преподавание отдельно физики, математики, химии и биологии приводит к тому, что знание о мире у ребенка дискретно. У него не выстраивается целостной концепции того, что его окружает всю жизнь…» Её останавливают: «ОК, вот приходит ученик на первый урок. Он про что будет слушать?» — «Про нанотехнологии». — «Про что конкретно?» — «Например, про наномиры, а это очень красиво, поверьте. А потом и про нанотехнологии». Журналист уже по слогам: «Что, например, преподают на уроке нанотехнологий?» — «Я пока на таком уроке не была. Да и задача наша несколько шире» — и ни тени смущения.

Над образовательницей из «Роснано» смеяться легко, но нечестно. Она обосновывает надобность курса нанотехнологий в точности так же, как авторы нависшего над страной убийственного образовательного стандарта (см. «Об одичании», № 50 за 2010 год) — надобность курса «Россия в мире». Во-первых, нынешние курсы дают разрозненные знания, а мы дадим целостные. Во-вторых, «это очень красиво, поверьте». Главный агитатор за новые стандарты, директор издательства «Просвещение» Кондаков, хочет гораздо большего, чем г-жа Соболева: его новации камня на камне не оставляют от привычного для отечественной школы миропонимания, — но по обоснованности своих притязаний не отличается от роснановки практически ничем.

Ещё раз: стандарты готовят радикальнейшее изменение — а если не врать, то обвальное сокращение — программы старших классов. Называть предлагаемый тип школы «колониальным» — значит ему льстить. Обязательными впредь будут только четыре предмета: физкультура, ОБЖ, новодельная «Россия в мире» и некий «индивидуальный проект» (никто не знает, что это такое; дембельский альбом?). Все же прочие либо будут изучаться по выбору ученика, либо совсем изучаться не будут — выбрать-то можно будет не более семи предметов. Факультативным станет русский язык; это и при любой погоде бред, а в нынешней демографической ситуации, да при нарастающих межэтнических напряжениях — прямое преступление. Факультативной станет математика, которая «ум в порядок приводит»; это прекрасный способ резко ускорить деградацию отечественных мозгов. Вы полагаете, столь кардинальные перемены оснащены разветвлённой и эшелонированной аргументацией? Ничуть не бывало; аргументации негусто, вместо неё — неколебимая уверенность авторов стандарта в своей правоте. Кондаков в очередном интервью говорит: «Президент Российской академии образования заявил, что он не признаёт этого стандарта». Читатель ждёт, что в следующих фразах ему хотя бы намекнут, в чём же так неправ президент РАО. Нет, никакой дискуссии: не признаёт — и Христос с ним, невелика шишка.

Г-н Кондаков повторяет во всех своих выступлениях один и тот же небогатый набор доводов. Вот, говорит он, ЕР собрала для беседы с ним всех дальневосточных ректоров, и те сказали, что претензий к выпускникам школы две: «огромное количество избыточного знания и недостаток компетенции, необходимой студенту» — это-то избыточное знание стандарт и убирает! Не знаю — то ли на Дальнем Востоке водятся какие-то особенные студенты и ректоры, то ли он уже отделился от России. Мне и без помощи ЕР удавалось и удаётся говорить с ректорами и профессорами ведущих вузов страны; пока ни один не жаловался на избыточность знаний у абитуриентов — на их дикое и год от года растущее невежество жалуются все. Вот, говорит Кондаков, «в основу построения стандарта легла работа Института социологии, опрос семей политических и бизнес-элит и так далее». Если элита и вправду хочет школу так обкорнать, это характеризует элиту, а не школу. Не утратившие компетенции понимать смысл сказанного начинают думать, что и весь-то разговор идёт не о том, как хорош стандарт, а о том, что со страной собираются сделать. «Мы должны для себя принять, — говорит Кондаков, — что старшая ступень школы — это все-таки предпрофессиональное образование. То есть после 11 класса ребенок идет в учреждение начального профессионального образования, или среднего профобразования, или высшего профобразования…» Так вы бы с элитой тогда прямо и говорили: дети элиты заканчивают пансионы в Англии и Швейцарии и там остаются. Окончившие школы в России идут в ПТУ, or something of the kind. Число вузов сокращается, потому что на них «нет спроса». Модернизация во весь рост.

Так что же, спрашивают у критиков обсуждаемого кошмара, оставить всё как есть? «Школе же нужна вариативность!» Да, нужна. Но человеческая, как у финнов или у немцев. Родной язык изучают все — желающие изучают его углублённо. Когда желающие изучать углублённо изучают так, как ещё вчера изучали все, а нежелающие не изучают совсем, это не вариативность, а раскулачивание — менее кровавое, но не менее опустошительное, чем восемьдесят лет назад. Интеллектуальная продразвёрстка. Авторы стандарта могут голоса посрывать, доказывая, что их инновации не связаны со стоящей на пороге платностью всего, что не вписывается в куцый «обязательный минимум». Им никто не поверит — и, думаю, правильно сделает. Направленность на экономию бюджетных средств придаёт оголтелому стандарту хоть какой-то смысл. А затевать катастрофу национального масштаба вообще без смысла даже наши чиновники всё-таки не решились бы — правда?

Спорить о том, как лучше изменить стандарт старшей школы, обязательно нужно, но — потом. Сначала давайте остановим эту беду. Нам говорят, что она вступит в силу только в 2020 году, — это не должно никого успокаивать. Если стандарт будет утверждён, всё начнет перестраиваться под него уже сегодня. Вот только что беременные женщины вышли на митинги в двадцати городах России — и отбили-таки попытку власти сэкономить на них; пока всего на два года, но отбили. Давайте общими усилиями отобьём и этот расчудесный стандарт. Сами не способны — попросим беременных женщин.

Александр Николаевич Привалов, ведущий российский экономический публицист, кандидат экономических наук, научный редактор и генеральный директор журнала «Эксперт», декан Высшей школы журналистики.