Если лекция была неинтересной

За некоторые рассказы Александра Вампилова надо благодарить тех преподавателей ИГУ, которые и полвека назад умели сделать скучным разговор в университетской аудитории.

Владимира Николаевича Мутина нисколько не удручает то, что о нем говорят прежде всего как об однокурснике выдающегося драматурга. Поделиться воспоминаниями о Вампилове готов, но сразу предупреждает: со временем напряженно. Он работает выпускающим редактором сразу нескольких изданий.

Если бы к его воспоминаниям был уместна приправа эпиграфа, то вполне подошло бы известное выражение самого Вампилова: "Я смеюсь над старостью, потому что знаю - я старым не буду". Сказанная будто между прочим, эта фраза стала пророческой для ее хозяина. Многим он запомнился не маститым литератором Александром Валентиновичем Вампиловым, а Санькой. Просто Санькой, душой компании.

- Он любил давать прозвища. Всем. И тем, кто ему нравился, и тем, кто не нравился. Часто они брались из известных произведений. Кого-то он окрестил "детьми лейтенанта Шмидта", например. Эти прозвища мы потом узнавали в его произведениях. В рассказе "Свидание", например, прозвучала почти прямая цитата из "Золотого теленка": "Гордая и таинственная".

Музыка. Это было увлечение на всю жизнь. А тогда, в конце 50-х, Мутин, Вампилов и еще пятеро пареньков жили в одной из комнат общежития ИГУ. Беспрестанно спорили, что лучше: Первый скрипичный Паганини или Второй концерт для фортепиано с оркестром Сен-Санса. Вампилов реагировал на споры с легкой усмешкой. Подходил к старенькому проигрывателю "Рекорд" и ставил не Паганини, не Сен-Санса, а "Фантазию" Бетховена.

Любовь к музыке не ограничивалась этими спорами в комнате и услаждением слуха в филармонии. Во время осенних поездок в колхозы они устраивали концерты для полеводов. Вампилов играл на гитаре, Мутин - на мандолине, Румянцев - на балалайке, а были еще скрипка, баян и ударник.

- На многих снимках Саньку поймали именно с гитарой, - примечает Мутин. - Он с ней еще со школьных олимпиад не расставался. И когда он брал ее в руки, то преображался. Из сдержанного, ироничного, даже насмешливого человека он становился... Ну каким становится человек, когда он под перебор струн произносит есенинские строки? "Вечером тихим, вечером лунным был я когда-то красивым и юным. Неудержимо, неповторимо все пролетело далече и мимо... Сердце остыло, и выцвели очи... Синее счастье - лунные ночи!.." Представляете?

Музыка была не просто фоном, а почти действующим лицом уже в самых первых сочинениях Вампилова. В "Прощании в июне" и в "Ярмарке" - насмешливый городской романс. В одном из вариантов "Старшего сына" Вампилов вводил эстрадный оркестр, Сарафанов играл на кларнете.

Музыка могла замолчать только в одном случае - когда в комнате начинали читать Чехова, Есенина, Сашу Черного, Шолохова.

Как-то Вампилов предложил поставить чеховскую "Свадьбу". Спектакль в итоге не состоялся, но фразы из ролей постоянно напрашивались в качестве комментария к какому-то событию, обычно не очень значительному. "В Греции все есть". "Я не Спиноза какой-нибудь. Я человек положительный и с характером". "Вы мне зубов не заговаривайте!". "Я вашу дочь с кашей съем. Я человек благородный!..". "Атмосферы мне, атмосферы...". "Я с вами, папаша, вполне согласный". "Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном...". "Одним словом, позвольте вам выйти вон!". Вампилов учил роль Апломбова, поэтому время от времени учинял такие сцены, от которых люди падали со смеху.

- Сочинять у нас тогда пытались все, - напоминает Владимир Николаевич.

Студенческие творения тут же появлялись в рукописном журнале "Подснежник" - "литературно-около-художественном еженедельнике корпуса". Некоторые фразы, вызывавшие смех, Вампилов записывал на листочек, и они, словно на опаре, поднимались до юмористического рассказа. Так, например, родилась "Сумочка к ребру".

- Кто-то из наших прочитал забавные строки: "Из подворотни выбрел пес лохматый и вдруг завоил, словно не к добру, подкрадывался сумрак бородатый, подвязывая сумочку к ребру...". Уже на следующий же день Саня принес на литературное объединение госуниверситета рассказ "Сумочка к ребру". Потом он вошел в первую книжку "Стечение обстоятельств".

Вампилов, по воспоминаниям Мутина, на лекциях появлялся с карандашиком и несколькими листиками белой бумаги, свернутыми в трубочку. И если лекция была неинтересной, то через час с небольшим в этой трубочке уже проживал рассказ - который читали по очереди на следующей паре.

Знаю, многим хочется задать вопрос: а как Вампилов - сын расстрелянного учителя - воспринимал ту общественную обстановку, которая была в стране? Все-таки их учеба началась в 50-х, а вступила страна в это десятилетие еще при Сталине. Откуда в его записных книжках это странное приглашение: "Приходите и вы, хмурые люди из комитета комсомола"?

Нет, не хватает пока уверенности в том, что именно Владимира Мутина надо спрашивать об этом. А у Вампилова находим только косвенный ответ: "Я не говорил умных вещей, но я не говорил и глупостей. Я молчал".