Больницы и заложники

Наш корреспондент дежурил у городских больниц, где по официальным данным, находятся пострадавшие заложники. Вывод один – от родственников заложников скрывают информацию о состоянии их близких.

Прокуратура подтвердила, что в первые сутки она ввела ограничения (читай: запрет) на общение родственников с журналистами. Отсутствовали общие списки раненых и погибших в первый день, а также первоначально отсутствовали списки по отдельным больницам.

Это косвенно подтверждается примерным совпадением общей статистики – каждый седьмой погиб и частной – автобус, в котором до больницы ехал корреспондент «МК» (3 мертвых из 22), смертность среди иностранцев-заложников (не менее 8 из 75).

Паршивое отношение к людям подтверждает и практика второго дня. В то время как большинство больниц вывесило списки своих больных, а одна – даже приметы женщины, все еще остающейся без сознания: «28-29 лет, особая примета: двойная желтая серьга в пупке», 13-я больница, куда привезли больше всего людей, выдала родственникам список только на несколько минут, для зачитывания его вслух. И тот добыли со скандалом и штурмом ворот. Продолжалось подобное и далее: главврач пообещал выписать в первый день 200 человек, а выписали полсотни, пообещал организовать передачи и посещения, а через несколько часов милиция у ворот сказала, что передач и посещений не будет. И само место, где выпускали людей, было выбрано по принципу наименьшего для них удобства: ожидающие давились у узкого выезда из больничных ворот. Хотя по периметру больницы в достатке прочих выходов, вполне просторных.

Свидетельства заложников

Никто не подтверждает «расстрел двух заложников» примерно в два часа ночи субботы, о котором рассказывал представитель ФСБ в 5.55, перед самым штурмом.

13-я больница:

Олег, артист труппы (лет 12-ти, папа сам поставил его под телекамеры, потом увез на серебристом «Мерседесе»):

«Наверху, где были дети, было неплохо – нас кормили, давали пить. Взрослым, внизу, было хуже.

А если бы не было штурма, чтобы было?

Я не могу сказать, не знаю.

Стреляли, убивали?

Ну, стреляли каждый день. Убивали не каждый.

А когда?

В первый день, женщину, которая с улицы пришла.

Тут кто-то из толпы задает наводящий вопрос:

А мужчина, в черном?

А, ну да, его убили, он за сыном приходил (скороговоркой и без всяких деталей).

Валерий, около 30

Я вообще-то, человек наблюдательный, и понял сразу, что ничего у них не получится. Конечно, организация у них была, но при этом все у них как-то так: то пистолет выпадет, то граната.

Заложники держались дружно?

А там нельзя было держаться дружно. Все время всех делили, пересаживали.

Погибшая женщина?

Она вела себя неадекватно. Грубо говоря, сразу стала ко всем подряд домогаться: дай пострелять, дай автомат. Ну, они говорят: пьяных мы не любим. Увели ее и мы услышали выстрелы.

В последнюю ночь убивали двух заложников?

Нет, там один парень в истерике побежал, в него стреляли, но попали в других. Мужчине в голову и женщине в бок.

А стрельба в половине шестого?

Это снаружи. Вообще, часто стреляли, мы уже не очень обращали внимание. Боевики пошли в фойе отражать возможное нападение. И сразу после газ пошел.

А как вы это поняли?

Мы его увидели. Как дым из выхлопной трубы машины. Откуда-то из правого переднего угла, из вентиляции.

Почему вас так долго держали в больнице?

Да не долго, там же людей много. Переписали всех, анализы взяли, следователь поговорил.

Еще он будет с вами говорить?

Не знаю. Скорее всего, да.

Госпиталь ветеранов войн

Стоит окна в окна с ДК, именно здесь располагался оперативный штаб. В отличие от 13-й, где толпятся родственники и журналисты, здесь вечером воскресенья все тихо. На дверях – аккуратный список, крупно смакетированный и отпечатанный на компьютере. Указаны имена, состояние, название палаты. Выше крупно – справочный телефон. В списке 90 фамилий. Шестеро – «в тяжелом состоянии», находятся в реанимации. В других палатах двое – «средней тяжести», еще человек 20 – состояние «удовлетворительное», у большинства – «относительно удовлетворительное». После 18 часов воскресенья шла активная выписка.

Артистка мюзикла (около 25 лет)

Когда пошел газ, я почти сразу перестала соображать. Помню отрывки какие-то, как меня несли не помню, а только как положили внизу – там вроде отстойник был. Потом нас стали всех запихивать в машины, битком. Меня в «уазик» кинули и еще двоих сверху, я куда-то под сиденье скатилась. И привозят сюда (между стенами больницы и ДК метров 20 – И.С.). А тут всЈ закрыто. Говорят: «вези назад». Кто может кричать, кричат: «Только не назад!». Я не могла. Подвезли нас назад, выгрузили. Подошел автобус. Говорят: кто может заходить сам, идите. А это трудно в таком состоянии, даже на эти две ступеньки влезть. Вскарабкалась кое-как, кого-то забросили. Поехали опять сюда, уже открыто. Тут говорят: кто может идти, идите сами. Ну мы взявшись за руки, цепочкой, как мореные тараканы, шатаясь пошли по коридору. А кто не мог сам вылезти, остались лежать, пока их вынесут.

Сергей, сотрудник ЮКОСА (около 40, в списке его состояние было «относительно удовлетворительное»)

С ним связана странная история с женщиной, которая его вела под руку от больницы. Встретили его сослуживец с машиной, журналисты «Нью-Йорк таймс», приведенные этим сослуживцем и эта женщина, взявшая его сразу под руку. Все решили, что она его жена.

Кого убили из заложников до штурма?

Женщину, в самом начале она откуда-то с улицы пришла.

В последнюю ночь в зале стреляли?

Да, где-то в полночь, когда один парень побежал по залу, в него женщина стреляла из пистолета. Но попала другому мужчине в глаз и рикошетом в бок женщине.

И все?

Тут вступила женщина, шедшая с ним под руку:

Мужчину, в черном, в два часа ночи.

Не прекращая улыбаться обретенной, наконец, свободе Сергей произносит:

А, ну это давно было.

И дальше Сергей скороговоркой, как по заученному:

Он пришел за сыном, его начали избивать прикладами и потом расстреляли.

А в полшестого внутри не стреляли?

Это было снаружи. Бараев сказал: «Это ваши стреляют», и пошел со своими отражать возможное нападение. Вскоре пошел газ.

Как вы его чувствовали?

На зубах ощущение, как во время цинги (тут женщина пояснила «Сережа на Севере работает»).

Когда они уже подошли к машине, какой-то фоторепортер, пристроившийся по дороге, попросил: «Ну, обнимите жену и я вас сниму».- «Да не», - сказал Сергей, и сел в машину, которая тут же отъехала. А «жена» осталась, открыла зонтик, и вместе с какой-то другой женщиной быстро ушла во дворы.

У меня два объяснения этой версии с «погибшим мужчиной, пришедшим ночью за сыном» (подробное описание этого случая есть также в «МК» за сегодня, 28-е октября, в рассказе Марата Абдрахимова, артиста труппы, которого, между прочим, отвезли не в больницу, а в штаб, как предполагаемого боевика). Боясь, что в суматохе застрелен кто-то из заложников, одетых в черную одежду, которую в горячке приняли за символ смертника, начальство спецслужб пытается внедрить эту версию как оправдание возможной гибели мужчин-заложников от пулевых ранений. По крайней мере «Альфа» рассказывает всего о нескольких убитых боевиках. В то время как официальная цифра – 32 убитых мужчины-боевика.