Наши дети в новом прочтении
Они пробиваются через непонятные реалии и слова к какому-то своему смыслу, к самим себе в конечном итоге.
– Современные дети перестали читать!
Так часто слышишь эту фразу, столько умных людей на всяких совещаниях и ток-шоу произносят ее, что как-то не решаешься усомниться и заменить восклицательный знак на вопросительный.
— Современные дети перестали читать?
Да, они читают гораздо меньше, чем нам хотелось бы. В их жизни столько всего, о чем мы и не мечтали. Нам книги заменяли огромный мир: телевидение (помните две программы с одинаковыми новостями?), кино (десяток новых советских фильмов в год и парочка сомнительных голливудских боевиков), компьютер (которого тогда не было), путешествия, умных и веселых собеседников (сегодня в чате знакомишься, разговариваешь с людьми, живущими на другом полушарии)… Живой, настоящий мир открыт перед ними, и книги неизбежно заняли более скромное место.
Но, несмотря на множество соблазнов, дети читают. Только иначе. Не так, как мы.
С экрана компьютера, например. В интернете, кроме всяких игр и порносайтов, лежит огромное количество чудесных книг, среди посетителей он-лайновых библиотек много молодежи, на форумах, в сетевых дневниках тинейджеры активно обсуждают прочитанное, делятся впечатлениями.
В метро я время от времени заглядываю через плечо какого-нибудь молодого человека, уставившегося в свой ноутбук, крошечный лэптоп. Иногда вижу игрушку вроде тетриса или стрелялки, но часто — текст. Парень читает, только не бумажную, а электронную версию.
Подросток идет, отгородившись от толпы наушниками плеера. Не всегда он слушает хэви-металл. Это, может быть, аудиокнига.
В моем школьном детстве я с наслаждением слушала радиоспектакли. Красивые голоса осмысленно, с чувством читали мне по ролям хорошие книги. Моя дочка по сто раз крутила пластинки с «Алисой в стране чудес» или «Пеппи Длинныйчулок». Кстати, в дворянских семьях было принято нанимать чтиц. Не от лени, не от неумения читать, не от слабости глаз (хотя и глаза поберечь не грех). Просто слушать книгу — отдельное удовольствие. А теперь это можно делать еще и вне дома, гуляя по городу, спеша на «тусовку» или на футбольный матч. Сегодня многие взрослые не успевают посидеть с книжкой в кресле, они слушают в своих автомобилях не шансон, а Булгакова, Платонова. По крайней мере два часа хорошей книги в день.
— Современные дети перестали читать?
В этой фразе наш страх потерять общий язык с детьми, общую культурную почву под ногами. Да, дети часто не читают наши любимые книги. Помните, Ефремов, Стругацкие, их читали самые последние неучи в школе. Интеллектуалы увлекались Хемингуэем. Сегодняшние кумиры нам незнакомы, почти чужды. Кастанеда, Толкиен, Гарри Поттер, Пелевин… Да и нет их, общих кумиров. У каждого свое. На прилавках куча журналов, только для юных биологов десяток (в моем детстве был один — «Юный натуралист»), пестрая толпа энциклопедий про все на свете — от информатики до кулинарии. И ведь на каждую книгу находятся читатели. Каждому свое.
А «Война и мир»? Честно говоря, редкая птица долетит… Редкий современный подросток дотянет до середины второго тома. А мы все дотягивали в 15 лет? Не из чувства долга, не из страха перед двойкой? У наших детей меньше долгов и меньше страхов. Разве это плохо? У них и знаний меньше. Мы заранее знали, про что читаем. Пушкин — гений, Лев Толстой — зеркало русской революции, Онегин — лишний человек, Печорин — страдающий эгоист. Все известно, можно не напрягаться.
Сегодня подростки читают, как могут, ничего не зная заранее. Мучительно пробиваются через непонятные реалии и слова к какому-то своему смыслу, к самим себе в конечном итоге. И тогда «Гроза» превращается в пьесу о праве на собственную жизнь, опасном праве. Нужном ли? «Горе от ума» — трагедия о правде, которая не всегда истина. Это размышления реальных подростков, учеников 9–10-го классов.
Жаль, конечно, что они так мало знают про историю своей страны, не понимают простых слов. Может, они и не книгу читают, себя в ней ищут? Это плохо?
Наши дети читают не столько, не то и не так, как мы хотели бы. Но разве это их проблема? Хотя бы наполовину наша. Проблема готовности идти навстречу, стараться понять, а не шарахаться в ужасе от другого.
