Мадин в поле не воин: бурятская тушёнка для Поднебесной

В конце апреля руководитель Центра поддержки экспорта Бурятии Руслан Гылыпкылов презентовал республике «бизнес-миссию года», главным героем которой стал Владимир Мартын, выступающий в китайских соцсетях под ником MADIN. Мегазвезда с аудиторией в пять миллионов человек, способная одним постом открыть двери в Поднебесную для бурятских консервов и конфет.

Поиск в китайском сегменте интернета (Douyin, Kuaishou) подтверждает наличие блогера «马丁» (Мадин), специализирующегося на товарах из России. Его аккаунт «俄罗斯马丁家» (Семья русского Мадина) в Douyin (китайский «Тикток») на момент визита в Улан-Удэ имел около 1,38 миллиона подписчиков. Число в пять миллионов, которым оперирует Гылыпкылов, — это, вероятно, суммарный охват по всем площадкам, включая WeChat и Little Red Book, либо традиционная для госзакупок гипербола.

Владимир Мартын действительно семь лет живёт в Китае и зарабатывает на перепродаже российского масла, муки и мёда через маркетплейсы. Вопрос лишь в том, готовы ли к сотрудничеству те, кого ему вызвались «продавать» бурятские власти.

Первым в списке «перспективных» стоит ООО «Кондитерская фабрика АМТА» (ОГРН 1170327012745). Директор предприятия Алексей Таран в феврале лично водил блогера по цехам. По данным ФНС, за 2025 год выручка «Амты» составила 476,4 миллиона рублей, однако чистая прибыль остановилась на отметке в 2,4 миллиона. При штате в 76 человек рентабельность фабрики едва превышает 0,5%.

К слову, логику выбора партнёров для экспорта понять сложно. В туре Мадина значится АО «Молоко Бурятии» (ОГРН 1020300888068) — предприятие, которое с 2021 года находится в процедуре банкротства. Крупнейшие кредиторы, включая региональный Минпром, годами пытаются взыскать долги, исчисляемые десятками миллионов.

Когда предприятие вроде АО «Молоко Бурятии» попадает в стадию конкурсного производства, оно фактически перестаёт принадлежать своим акционерам. С этого момента всеми активами — от пастеризаторов до зданий цехов — распоряжается конкурсный управляющий. Всё имущество завода по закону превращается в «конкурсную массу». Это список вещей, которые должны быть оценены и выставлены на торги, чтобы вырученными деньгами погасить долги перед кредиторами. Список претензий к заводу огромен, здесь и задолженности перед «Россельхозбанком», и требования Министерства промышленности Бурятии по невозвращённым субсидиям на десятки миллионов рублей.

АО «Молоко Бурятии» — это юридический труп, который находится в стадии ликвидации. Если производственная площадка обременена долгами и судами, ни один серьёзный дистрибьютор не подпишет экспортный контракт. Чтобы производство не встало окончательно, реальную деятельность ведут через «чистое» юрлицо — ООО «Торговый дом „Молоко Бурятии“» (ОГРН 1140327007370). Но у торгового дома нет своих заводов, он просто арендует мощности у банкрота. Кроме того, это ООО показало выручку в 1,1 миллиарда рублей за 2025 год.

Далее по списку — ООО «БМП» (ОГРН 1080326012832) под руководством Бэлигмы Даржаевой (до марта 2026 года она фигурировала в базах как Цыренова). Актуальная финансовая отчётность за 2025 год скрыта, а последние доступные данные за 2021 год показывали выручку в 2,8 миллиарда при прибыли в 12,8 миллиона. В июле 2023 года правительство РФ продлило право компаний скрывать отчётность, если раскрытие данных чревато санкциями.

«Бурятмяспром» — наследник советского гиганта и многолетний поставщик Минобороны и Росрезерва, что даёт ему легальное право спрятать финансы под щитом гособоронзаказа. Только вот для экспорта в Китай эта секретность работает как удавка. По законам КНР (декрет № 248 Таможенного управления), любой импортёр мяса обязан пройти регистрацию в специальной системе CIFER. Для этого необходимо предоставить данные о финансовой устойчивости и производственных мощностях.

Но Даржаевой придётся сделать отчётность публичной, если она хочет получить выход на топовые маркетплейсы вроде Tmall Global или JD.com. Эти площадки проводят собственный комплаенс и не пускают на витрины «засекреченные» компании без открытой информации о налоговых отчислениях.

Конечно, предприятие может предоставлять информацию партнёрам непублично. Но в мире большой международной торговли это не работает. Крупные дистрибьюторы в Шанхае или Гуанчжоу ориентируются на независимые рейтинги и открытые реестры. Если российский бизнес не показывает прибыль в ГИР БО, он выглядит для китайцев либо как проект для вывода денег, либо как предбанкротный актив.

Фото: Руслан Гылыпкылов