Кино-2014: Как нам обусатить Россию

В прокате Иркутска и области – «Солнечный удар», новый фильм ужасов Никитушки свет-Михалкова о зверствах большевиков супротив святой царской Руси.

«Солнечный удар» (12+). Режиссер: Никита Михалков. Россия, 2014

В конце 1920 года в Крыму попадает в красное окружение небольшая белогвардейская шобла. Беляков вынуждают сдаться в плен, после чего обещают без шума и пыли выдворить их из страны посредством ржавой баржи. Процессом срывания погон с офицеров и погружения униженных господ на баржу руководят легендарная страшная женщина Розалия Землячка и не менее легендарный венгерский коммунист Бела Кун.

Все пленные негодуют на большевистскую сволочь, ввиду чего презрительно топорщат усы и время от времени негромко выкрикивают что-нибудь протестно-провокационное. Кажется, один только безымянный капитан (Мартинс Калита) занят в это время исключительно собственными думами. А вспоминает он блаженный 1907 год, в котором плыл белый пароход, слышались крики чаек за кормой и гудка тревожный бас, а кроме того рядом постоянно возникало сиянье неких синих глаз. Глаза принадлежали одной неизвестной (Виктория Соловьева), словно сошедшей с картины Крамского.

А вскоре с Безымянным и Неизвестной случился обоюдный солнечный удар, ввиду чего они друг с другом немножечко переспали. Причем первый изменил всего лишь невесте, не перестающей играть на клавикордах в его умильных воспоминаниях, а вторая предала аж живого мужа. Но самое страшное даже не это, а то, что в мужьях у незнакомки, ежели судить по ее семейной фотографии, не кто иной, как Н. С. Михалков собственной персоной.

В советском кино прибалты частенько играли фашистов. Но мало кто из них выглядел столь же отталкивающе, как положительный главный герой «Солнечного удара» в исполнении латыша Калиты

«Солнечный удар» – трехчасовая экранизация трехстраничного рассказа Ивана Бунина. Уже этот факт звучит как анекдот; собственно, фильмом-анекдотом данный опус и является. Как и предыдущий пяток фильмов ничуть не умудренного усача Михалкова Никиты Сергеича.

Так что даже не пытайтесь загодя вообразить себе, как крохотный рассказик трансформировался в эдакое полотнище (после прочтения бунинского «Удара», но еще до просмотра михалковского «Удара», этот парадокс не уложится ни в какой голове на свете). Впрочем, мотивы Бунина оказались настолько рассеяны в огромном и ничуть не правдоподобном пространстве картины, что гораздо легче и логичнее представить, что «Солнечный удар» есть экранизация известного анекдота про поручика Ржевского, в котором «плывет баржа, а на ней – тыща сифилитиков».

Газовому шарфику героини вскоре суждено будет улететь, и режиссер переключит все свое внимание с девушки на воспаривший предмет ее гардероба

Само название картины как нельзя лучше характеризует то умственное и душевное состояние, в котором Михалков пребывает всю последнюю пятилетку, с тех пор, как он стал снимать «Утомленных солнцем-2». Кстати, интересный вопрос: возможно ли, будучи в трезвом уме и твердой памяти, назвать свой новый фильм «Солнечным ударом» тотчас после сокрушительного (и совершенно заслуженного) провала своих же «Утомленных солнцем»?

Правильный ответ состоит в том, что подобающие ум и память последний раз наблюдались у Михалкова в далеком советском прошлом, которое он нынче столь маниакально, неаппетитно и антихудожественно охаивает. Впрочем, что там безответное советское прошлое, которое вот уже четверть века кряду не пинает только ленивый из отечественных писателишек да режиссеришек… В «Солнечном ударе» Михалков дерзнул замахнуться не только на марксизм, но и на сам дарвинизм, отрицание которого в 2014 году от Рождества Христова смело можно приравнивать к слабоумию.

Этот неприятный мальчик столько раз произнесет в картине идиотскую фразу «Да неужели ж и сам царь произошел от обезьяны?», что это достанет даже всякого религиозного монархиста

Но и чудовищное опошление великих идей выдающихся европейских дедушек меркнет перед тем, как Михалков представляет себе надлежащее отображение эротики в современном кино. От кульминационной сцены секса, запечатленной в данном полотне, даже записного порнографа может хватить удар. Не солнечный, конечно, то есть не тот, который постиг Михалкова, а самый обыкновенный – апоплексический.