"Русалка". Новое российское кино

В начале зимы в Москве откуда ни возьмись занялась морская волна, которая затем прокатилась по всей России и не только по ней, в итоге выбросив 27 января на берег Юты (!) зеленоволосую русалку. Русалка оказалась русской по национальности, выглядела едва ли на 18, а по паспорту оказалась 26летней. «Чудеса…», — рассудили жители Юты, и во главе с небезызвестным Робертом Редфордом вручили «Русалке» режиссерскую награду за лучший иностранный фильм на ежегодном ныне 24-ом фестивале независимого кино Sundance.

Поклонники или, вернее сказать, сторонники нового российского кино радостно выдохнули, узнав, что из Америки к нам едет награда Sundance. Ведь всё-таки ей были отмечены в не столь далекие времена сами «Бешеные псы» и «На игле», а в этом году участвовала экранизация «Удушья» Чака Паланика. Но дело даже не в (относительной) престижности фестиваля, не в самом факте награды, а в том, что «Русалку» оценили по достоинству. Оценили, да не в России. По общему настрою фильм, конечно, понравился нашему зрителю, но менталитет никуда не денешь. Моментально по прошествию премьеры Анну Меликян, режиссера ленты, начали обвинять во всевозможных «слизываниях». И Алиса-то Амели чистой воды оказалась, и картинка-то Кустурицу напоминает. На одном форуме я даже прочитала «музыку я точно где-то слышал», и затем пошли порицания Меликян. А сколько свалилось на голову бабушки русалки, страшно вспомнить. Хорошо, что Альбина Евтушевская точно такая, как в кино, и ее все эти обсуждения не трогают. Но некоторых это всё же возмущает. Кинобабушки они вообще двух видов: либо в белых чепчиках, сказки читающие, либо со странностями на грани сумасшествия, отдающие резким запахом кошек. Бабушка русалки принадлежит ко второму виду, вот и всё. Российский зритель просто не может спокойно жить, пока не выищет нечто такое, что бы послужило причиной рассуждений об убожестве отечественного кинематографа. А тем временем отечественный кинематограф развивается и делает успехи; вот новость, да?

Уставившись на ауру картины, многие не посмотрели на концепцию. Если бы спросили меня, на кого хотя бы отдаленно похожа русалка Алиса, я бы сказала, что на героиню триллера «Леденец». Вообще, обычно все думают, что тему потерянного поколения или потерянного человека лучше всех рисуют японцы, для них оное яко бы актуальнее, но взгляните на «настроенческие» наши ленты – в них особняком стоит яркий образ потерянной женщины. Никак нельзя без упоминания «Питер FM», то же «Путешествие с домашними животными», можно припомнить какую-нибудь героиню Ренаты Литвиновой, это так, общеизвестные, копнешь глубже – будет больше. Все они разные. Порой за «смотрибельным» сюжетиком поиска своей любви стоит гораздо больше, даже в молодежном кино. Это большее режиссеры изображают старательно, как могут, допустим, Анна Меликян сиреневым небом, красным цветом и ладонями, сложенными стрелкой. И это, по-моему, здорово, потому что так мы отходим от советского старого доброго, где важно не качество, а посыл. Как бы так, чтоб и посыл был, и глаз радовался? Анна и компания продемонстрировали. Никто, конечно, не говорит, что было бы просто супер, если бы через пяток лет наши экраны заполонили какие-нибудь Вилле Вонка в платьях, но, по-видимому, красота кадра, как красота в принципе, ассоциативно принадлежит в первую очередь женщине. И, между прочим, женщине не только как героине, но и как режиссеру: Оксана Бычкова, Вера Сторожева, Рената Литвинова и теперь еще Анна Меликян. Замечательно то, что такое кино не штамповано женское. Взгляните хотя бы на финалы трех упомянутых мною картин: у Бычковой – хепп-энд в «Питере…», у Сторожевой – классический открытый в «Путешествие…», у Меликян – трагический. Хотя, как говорит сама Анна, ну если очень хочется, то можно считать, что открытый.